Пьета

18-й фильм Ким Ки-Дука принес ему венецианского «Золотого льва» и ознаменовал возвращение в большое кино. Психодрама о грустном рэкетире при всем натурализме своего содержания смотрится не столько трагедией, сколько гротеском — который в силу отсутствия у режиссера самоиронии получается ненамеренным.